Вести сегодня. 23.03.2015
Новый фильм Игоря Угольникова «Батальонъ», которым в Доме Москвы открыли показ лучших российских кинолент, недавно вышедших в прокат, посвящен женским батальонам в Первой мировой войне.
Весна 1917-го, повсеместное братание на фронтах, создание солдатских комитетов, которые провозглашают: «Айда домой, братцы, там землю раздают!» Разложение и беспомощность офицерства. И на этом фоне — мужество девушек разных сословий, среди которых графиня Наталья Татищева, дворянки Вера и Надя, и их командир Мария Бочкарева.
Представлял фильм автор идеи и продюсер Игорь Угольников, для которого Рига не чужой город. Здесь живут его родственники, похоронены бабушка с дедушкой. Несколько лет назад тоже на экране Дома Москвы он представлял свой эпос «Брестская крепость».
— Закончив работу над той картиной, я задумался об истоках Второй мировой войны, — рассказывает он. — И понял, что Вторая мировая — это незаконченная Первая. И многие события, произошедшие 100 лет назад, очень созвучны, к несчастью, нынешнему времени. Эту картину нужно показывать молодым зрителям, нашим детям и внукам. Слово «патриотизм» в наше время почему–то нуждается в прилагательных — истинный патриотизм, настоящий. Думаю, патриотизм или есть, или его нет.
Фильм снимался почти год в Санкт–Петербурге и Пскове. А перед съемками я поехал в Белоруссию, в Сморгонь, посмотреть, как были сделаны немецкие окопы, — они до сих пор там. Всю Белоруссию можно пройти с севера на юг по немецким окопам Первой мировой, которые, кстати, использовались и во время Второй мировой. Наши окопы были в четыре наката, бревенчатые — по тому что мы считали, что это временная конструкция, а немцы, полагая, что это будет восточной частью их империи, 800 дней возводили их в бетоне. Нам пришлось изучить множество документов, фото- и кинохроники. В фильме вы видели подлинную хронику о женском батальоне — там и сама Мария Бочкарева, и генерал Половцев, наш персонаж. Я благодарен величайшей актрисе Марии Ароновой, создавшей образ Марии Бочкаревой. Мне очень хотелось бы, чтобы она перешла в иное актерское качество — таких ролей у нее еще не было.
— Что вы вложили в эту картину, какое послание?
— Первая мировая — несправедливо забытая война, и об этом же говорил президент Путин— что мы тогда проиграли проигравшей стороне. Владимир Владимирович назвал виновных в этом поражении и сказал, что нужно возвращать память защитников Отечества в Первой мировой. Теперь 1 августа у нас — День защитников Отечества. Но главное в том, что, если мы будем знать и помнить о своих предках все — хорошее, плохое, трагическое, и показывать это нашим детям — у нас всех есть будущее. В противном случае — нет. И именно это мы вкладывали в нашу картину. И надо честно говорить о том, что случилось осенью 1917-го — может быть, тогда мы будем оценивать наш сегодняшний день иначе.
Строгие исторические факты: батальон Бочкаревой в 1917–м действительно занял немецкие окопы, потеряв треть своего состава, а офицеры, которые рвались их спасать, были вынуждены срывать погоны, потому что солдатские комитеты не пускали их на поле боя, бойкотируя войну. Только не надо путать: женский батальон Бочкаревой был расформирован после наступления, а тот, что защищал Зимний, состоял как раз из тех, кого Бочкарева не приняла. Я прочел в архиве приказ о расстреле Марии Бочкаревой в 1920 году — за пособничество Белому движению, и на документе была резолюция — «приведен в исполнение». Но так это на самом деле или нет, не могу точно сказать — в то время была и такая форма спасения человека: написали, что привели в исполнение, а приговоренного отпустили, и он как бы «растворился».
Когда мы с Владимиром Мединским открывали большую выставку о Первой мировой, обратили внимание на один экспонат — знамя зеленого сукна, где золотом было вышито «За веру, царя и Отечество». А слово «царя» было поверху зашито красным кумачом. Этот стяг времен Февральской революции свидетельствует о том, что, уничтожив царя, и веру, и Отечество потеряли. Ведь даже напильником стирали двуглавых орлов с пуговиц. Оказывается, это все очень связано, и то, что происходит сегодня, очень созвучно тому времени. И опять кому–то хочется, чтобы был такой, как в Первую мировую, развал в армии, развал в обществе – этого нельзя допустить. В этом смысле мой фильм – предостережение.
Ладно, на Украине отменили 23 февраля, но они и 9 мая праздновать не собираются! Восемь лет назад мне как главе телерадиовещательной организации Союзного государства Россия — Белоруссия предложили снять фильм о Хатыни. Но я понимаю, что этого делать нельзя: ведь Хатынь уничтожили западноукраинские полицаи, жившие в 50 км от этого села и хорошо знавшие сельчан, а совсем не немцы. Организатор событий на Украине высадил ростки на благодатную почву. И даже те, кто хотел бы этому там противостоять, запуганы и молчат…
Когда журналист спросил у очень пожилого Керенского, эмигранта, что нужно было изменить в марте 1917-го в Петрограде, чтобы избежать трагического финала, тот ответил: «Нужно было убрать одного человека — Керенского». А ведь в марте он тремя своими декретами, упразднившими суды, полицию и давшими свободу уголовникам, изменил ход истории. Это революционное время представляется совсем не таким героическим, как нам рассказывали в школе. Надо говорить и о 1916-м, когда составился серьезный заговор в ближайшем окружении императора, и о 1913-м, когда всем вдруг стало понятно, что Россия становится настолько сильной экономически и политически державой, что это уже невозможно Западу терпеть. Угроза существует и сегодня, и опять никому не нужна сильная Россия. Опять — в который раз…
Самое чудовищное, что может быть — гражданская война. И как такая великая нация, к которой мы с вами принадлежим, могла позволить себе такую роскошь — убивать друг друга! Об этом надо говорить нашим детям.
Каждый из нас, делая свой выбор, поворачивает ход истории. Ну, казалось бы, на что можно было надеяться защитникам Брестской крепости, которых все бросили? Но лейтенант Кижеватов принял решение, и оно приблизило 9 мая, потому что 45-я дивизия фон Шлипера встала у Бреста и дальше не продвинулась. Кто–то один, принимая решение, поворачивает не только свою судьбу, но и судьбу страны и мира.
— Какие эпизоды картины стали самыми трудными?
— Самый тяжелый эпизод был, когда мы снимали газовую атаку. Я молился за девочек, потому что им приходилось бежать в дыму, в грязи, в противогазах, с настоящими винтовками с настоящими штыками. Мы поначалу сделали пластиковые штыки, чтобы они ломались, если наткнуться на них. Но они ломались сами по себе прямо в кадре, и пришлось их заменить на настоящие. Я сам попробовал бежать в противогазе – это было очень тяжело! – поэтому просил Бога, чтобы на съемках никто не пострадал. За все съемки у нас один выбитый зуб, и то не в съемочном процессе.
Девочки–актрисы за это время превратились в настоящий батальон и уже не было разницы между ними, каскадерами и массовкой. Когда в последний съемочный день нужно было сказать: «Спасибо всем, съемки закончены», у меня в горле застрял комок… Всем вручил по цветочку, и все долго стояли, обнявшись и плакали, и я плакал.
Я задумался, почему на Мамаевом кургане стоит женщина с мечом в руках, а не воин с ребенком на руках? И стоит она на костях погибших воинов, которые Родину–мать защитить уже не смогут. Когда мужчины не могут или не хотят — как в нашем фильме — защищать родину, приходит русская женщина с мечом — и вот тогда берегись! Это и есть русский характер.
— Что в ваших ближайших планах?
— Хотелось бы немного отдохнуть от войны и снять добрую светлую картину, может быть, сказку. Но все же серьезно задумываемся о картине про 1917 год — событиях от февраля до ноября. Большую часть жизни я занимался легким жанром, юмором и сатирой, но захотелось говорить о другом…
— Ваше предсказание на будущее?
— Я прожженный оптимист, но противостояние будет. Судя по историческим реалиям — ведь все накаляется и приходит к критической массе. Но если быть фаталистом, то тяжелые времена пережить трудно. А если продолжать жить так, как считаешь нужным, и гнуть свою линию, надеясь на лучшее, с этой надеждой выживешь.
Наталья ЛЕБЕДЕВА.
